"RICH & FINE WINE magazine"
|
|
|
|
Статьи
Тема :Недвижимость. |
| 19 апреля 2008 |
ТРИУМФ ВЕРТИКАЛИ Архитектура Большого Стиля |
ТРИУМФ ВЕРТИКАЛИ
Архитектура Большого Стиля
Вячеслав Кочнов
Известен парадокс, удивляющий и травмирующий трезвый человеческий рассудок: мягкие человеколюбивые либерально-демократические режимы и мирное безоблачное существование, благоприятные для частной жизни отдельного человека, не могут, как правило, породить великих произведений архитектуры.
С другой стороны, большинство монархий, жестоких и бесчеловечных теократических и авторитарных режимов - от Древнего Египта и вплоть до тоталитарных государств Европы 1930-1940-х - оставили после себя выдающиеся шедевры зодчества.
Ницше высказался как-то в том духе, что обычно именно величайшая диктатура порождает величайшее сопротивление духа, которое и является источником и двигателем достижений человечества.
Почему это так, почему нельзя совместить сладкую дремоту умиротворенного обывательского существования и мощный творческий взрыв монументального гения, рассуждать об этом, на мой взгляд, занятие неблагодарное. Можно констатировать это как факт, что практически невозможно быть одновременно филистером и Бетховеном, сдобрив подобную констатацию цитатой из универсального Гёте, наподобие:
"...Und so lang du das nicht hast
Dieses: stirb und werde!
Bist du nur ein trueber Gast
Auf der dunklen Erde..."
(перевод автора)
«...И пока ты не понял,
что ты должен умирать
и становиться снова,
ты - лишь одинокий гость,
печально бредущий по темной земле...»
В том смысле, что для того, чтобы стать Бетховеном, надо убить в себе филистера, и наоборот. И не горевать при этом об утраченном бытовом комфорте или об утраченных порывах духа, в обратном случае.
И все же, на самом деле, мир не так черно-бел, и некоторые наблюдения, особенно связанные с недавней историей архитектуры, могут открыть нам новые горизонты и в прошлое, и в будущее, пусть и не разрешая при этом парадоксов по сути, сделать видение проблемы более глубоким.
В Европе и в Советской России в 30-е годы ХХ века Большой (фашистский) стиль в архитектуре пришел на смену функционализму и конструктивизму, также тяготевшему к голому функционализму. Функционализм и конструктивизм были представлены персонажами левых взглядов, черпавшими свое вдохновение в прославленном Четвертом сне Веры Павловны из «Что делать?», где Чернышевский буквально со сладострастием описывает дворцы из стекла и алюминия, в которых члены коммуны должны наслаждаться всеобщим равенством и братством (правда, о третьей революционной ипостаси - свободе - в таких сооружениях и помыслить сложно).
Я думаю, мало кто поспорит с тем, что, как бы ни хвалили искусство 20-х годов прошлого столетия за его необычность и экзотику, его оборотной стороной зачастую, если не всегда, была крайняя противоестественность человеческой природе. Экспрессионисты разлагали музыку на отдельные тона, конструктивисты и функционалисты намеренно нарушали все выверенные веками пропорции в архитектуре, живописи и скульптуре. У широких масс, к которым, как им казалось, они обращаются, авангардисты 1920-х понимания так и не нашли. Шли годы, а рядовому пролетарию Исаакиевский собор был понятней и интересней, чем изыски новейшего искусства вроде сохранившейся до наших дней несмотря на употребление в те годы очень плохих строительных материалов, фабрики «Красное знамя» (1926-1937, арх. Э. Мендельсон, Пионерская ул., 57), которую историки архитектуры ныне почитают «образцом соединения принципов функционализма и экспрессионизма». Или ансамбля Кировского райсовета работы архитектора Ноя Троцкого (1895-1940), прославившегося также участием в создании «Большого дома» по Литейному, 4.
Можно сказать так, что нарушая общепринятые правила, если выразиться фигурально, конструктивисты как бы заставляли человека ходить на голове или передвигаться горизонталь но - ползать наподобие крокодила. Так они хотели создать нового человека, разрушив старого. Похоже, что из их фантасмагорий не получилось ни того, ни другого: рожденный ползать летать не может, а заставить ползать рожденного прямоходящим - задача, на поверку оказавшаяся сверхсложной.
Фашистский и сталинистский Большой стиль был, прежде всего, мощной реакцией на… экспрессионизм, супрематизм, дадаизм, функционализм, конструктивизм и далее по списку. Этим можно объяснить его утрированность, зачастую подчеркнутое тяготение к классическим формам. Большой стиль был настоящим восходом Аполлона-солнца после дионисийской ночи 1920-х. Он, в свою очередь, призвал эстетических ревизионистов, идейных оппонентов революционеров предшествовавшего десятилетия - архитекторов, скульпторов и художников, воспитанных в классических традициях, но зараженных на рубеже веков модерном (Jugendstil, Art nouveau), но при этом стремившихся быть современными и востребованными.
Не хочется заставлять читателя воображать то, что он никогда не сможет увидеть вживую: здание новой Райхсканцелярии уже более полувека как снесено ураганным огнем советский артиллерии, а многие грандиозные проекты и Альберта Шпеера (1905-1981) по эскизам самого Адольфа Гитлера (вроде гигантской Триумфальной арки в 20 раз превышающую размерами ту, что в Париже на Елисейских полях) в Германии, и Бориса Иофана (1891-1976), в сталинском СССР (циклопическое 300-метровой высоты сооружение, в котором Дворец Советов замышлялся как гигантский постамент к огромному колоссу Ленина, который планировалось построить на месте разрушенного храма Христа Спасителя в Москве) так и не были осуществлены.
Однако каждый из нас может сеть в авто и за полтора часа доехать до маленького, хотя и далеко не полностью сохранившегося в ходе последних войн, но все же бесценного образца многих архитектурных эпох. Я говорю о Выборге и о двух всемирно известных из архитектурных шедевров, слава Богу, уцелевших или восстановленных в городе после двух штурмов 1939/40 и 1944 годов. На их примере, на резком контрасте горизонтальности как принципа и вертикали как принципа можно пояснить то, о чем я говорил выше.
В самом центре Выборга в тенистом парке, летом прячась за пышными зелеными кронами, а зимой давая серо-белый, созвучный зимней природе, фон графике голых ветвей, стоит Библиотека Алвара Аалто (1898-1976, библиотека построена между 1927 и 1934 годами). Я написал «стоит», а на самом деле она - лежит. Приезжайте, и убедитесь сами. Это признанный шедевр функционализма: здание состоит из читального зала с его тщательно проработанными светильниками верхнего света и необычной формы аудитории с просторным, соединяющим их вестибюлем. Все для людей, для людей как массы, для людского муравейника.
Но пройдите от библиотеки на северо-запад в сторону залива и там после одного из поворотов на самой высокой гранитной скале, увенчивая ее, действительно стоит с тонкими шпееровскими колоннами подлинный шедевр конца 1930-х. Это Художественная школа, построенная по проекту Главного архитектора маннергеймовского Выборга Уно Вернера Ульберга (1879-1944) (сохранились и дома, созданные по его ранним проектам на рубеже веков, чистейшие образцы северного модерна). Когда смотришь на этот городской форпост, расположенный на самой высокой точке суши над бездной моря, менее всего думаешь о его функциональности, хотя, надо полагать, Ульберг о ней позаботился. Скорее, думаешь о месте человека во вселенной, об утверждении человеческой воли над вечно переменчивой стихией. Это что-то из Ибсена, наверное, Строитель Сольнес, чей смысл жизни в вечном движении вверх и вперед...
Подобных примеров можно найти немало, но этот, на мой взгляд, наиболее контрастен и нагляден. В целом, победа нацистских и сталинистских архитекторов над конструктивистами 1920-х может быть названа Триумфом Вертикали. В прямом смысле, это было торжество вертикали над горизонталью в чисто техническом архитектурном отношение.
Есть еще одна замечательная иллюстрация к вышесказанному о торжестве вертикали в авторитарно-тоталитарном искусстве.
Я держу в руках открытку, купленную мной в Париже у букинистов на набережной Сены 4 года назад. На ней любопытная картина.
В 1937 году в Париже проходила очередная Всемирная выставка достижений науки и техники, и как мы видим на этой открытке два павильона - Германский, увенчанный Имперским орлом со свастикой работы скульптора Курта Шмид-Эме-на на вершине трибуны, спроектированной Альбертом Шпеером и Советский, с растиражированной затем в заставке Мосфильма скульптурой «Рабочий и Крестьянка» Веры Мухиной (1889-1953) на монументальном постаменте уже упомянутого выше Бориса Иофана - оказались друг напротив друга. И всё это на фоне Эйфелевой башни…
Не знаю, стоит ли тут что-нибудь комментировать или добавлять. Просто-таки и символическая, и пророческая картинка. И высоко-высоко над символами Третьего Рейха и СССР возносится наднациональная Эйфелева башня. Тут, конечно, есть о чем пофилософствовать и над чем поразмыслить…
Ленинград 1930-х застыл в предшествовавшей эпохе - в конструктивизме, у нас практически нет шедевров предвоенного Большого стиля; пожалуй, единственное исключение и единственный пример - часть Московского проспекта, застроенная перед войной «сталинским ампиром» (автор большого административного здания на Московском проспекте (1936-1941), куда планировали переместить Ленинградский Горком ВКП(б) ранее помянутый Ной Троцкий, для коего в 1930-е годы было характерно использование монументализированных ордерных композиций). И этому есть свое объяснение: как известно, Сталин ненавидел город на Неве и боялся его, инстинктивно чувствуя в нем вечное брожение оппозиционных настроений. Последний раз в своей жизни он побывал в Ленинграде в декабре 1934 года в связи с убийством Кирова - в оставшиеся два десятка лет своей жизни вождь народов, насколько известно, не удосужился посетить Ленинград ни разу. Соответственно, и все архитектурные усилия вкладывались в Москву, все новейшие веяния реализовывались именно там. Строительство основного, на мой взгляд, московского шедевра архитектуры «фашисткого» стиля - Государственной библиотеки СССР имени В. И. Ленина (один из главных авторов проекта, участник трех туров конкурса, создатель эскиза скульптурного фриза, петербургско-ленинградский архитектор Владимир Щуко (1878-1939), не доживший до конца строительства), главного книгохранилища государства рабочих и крестьян, было закончено в июне 1941 года, то есть еще во время действия договора Молотова-Риббент-ропа и формальной дружбы двух рабочих партий - ВКП(б) и НСДАП. И вот стоишь сейчас перед фасадом Библиотеки, и иной раз ловишь себя на невольном ощущении перемещения не только во времени, но и в пространстве: правда, не в Берлине ли я, года так 1938?
Вспомнив Эйфелеву башню, гордо возвышающийся символ прогресса (построенную к Всемирной выставке 1889 года, её несколько раз пытались разобрать), нельзя обойти стороной и нью-йоркские «демократические» небоскребы. Демократические-то они, конечно, демократические, но при ближайшем изучении вопроса, мы обнаружим, что их вытянуло вверх религиозное (иудео-христианское) мессианство явных и тайных вождей Нового Света, породившее эту своеобразную мегаломанию. Так же как в свое время мессианство средневековой Европы тянуло в небо готические шпили.
Афинский Парфенон, хотя и создан «демократическим» государством, однако нельзя забывать, что афинская «демократия» была вообще-то рабовладельческой и вынуждена была оказывать героическое сопротивление военному давлению персидской деспотии и внутригреческих оппонентов в лице Спарты… Милитаристское сравнение колоннады Парфенона с греческой фалангой уже набило оскомину, но я рискну о нем напомнить.
Кстати, забавно, что современные оппоненты Эллады европеизированные реформами турецкого «Петра I-го» - Мустафы
Кемаль-паши Ататюрка османы, создавая памятник основателю нового турецкого государства - Мавзолей (по-турецки Anitkabir, архитекторы Эмин Онат и Орхан Ардам) в новой столице Анкаре, очевидным образом взяли за образец Парфенон в актуальном для конца 1930-х шпееровском варианте. Этим еще раз подчеркнув характер преобразований великого " реформатора и верность его курса на следование самым лучшим и современным западным образцам.
Для создания значительного - и по размерам, и эстетически - шедевра архитектуры, необходима Мечта, невероятная Вера во что-то внеразумное и чудесное, необходим Триумф Воли отдельного человека, группы людей, касты, сословия над значительной человеческой массой. И торжество этой творческой аполлонической воли очень часто выражается человеком - с множеством вариаций - в физическом Триумфе вертикали.
И пускай каждому из нас сегодня хочется жить своей маленькой комфортной человеческой жизнью, наша природа тем и парадоксальна, что мы навряд ли сможем равнодушно, без затаенного восхищения и восторга, пройти мимо монументальных шедевров тоталитарной архитектуры - от пирамиды Хеопса и вплоть до шедевров «сталинского ампира». Пусть даже к нашему восторгу будут примешаны очень сложные чувства, навеянные воспоминаниями о тяжелых исторических испытаниях, выпавших на долю народов и отдельных людей.
Возможно, это и есть проявление «чувственного символизма» (по определению философа Рудольфа Арнхейма), когда смысловое значение уже утеряно, но на подсознательном уровне форма продолжает нести некое послание, ускользающий от сознания messedge...
P..S.
Сегодня в Петербурге, то затихая, то разгораясь с новой силой, не умолкают споры о строительстве делового комплекса «Охта-Центр» (он же «Газпром-Сити»). Состоится ли новый Триумф Вертикали - на этот раз в Петербурге, в России начала ХХI века? Ведь для этого необходимо преодолеть некоторое общественное сопротивление? Но, наверное, недаром в кабинете Владимира Путина висит портрет Петра I Великого - тот ведь не проводил референдумом по поводу строительства Санкт-Петербурга. И спасибо ему за это говорит сегодня всякий, кто любит город на Неве.
RICH STYLE | ОСЕНЬ 2007 |
|
Другие новости по теме :
|
|
